Болезни Военный билет Призыв

Французская литература с российскими корнями. «Выкапываем» французские корни в английском языке! Французы с русскими корнями

Дорогие друзья, давайте представим себе, что мы археологи, и мы отправляемся на исторические раскопки! Вооружаемся мотыгами и всем тем, что нам пригодится, и принимаемся копаться в… английском языке! Да, да, вы не ослышались. В английском языке достаточное количество французских корней. Раскопкой этих корней, откуда это взялось, с чего это началось и что послужило этому причиной, мы и займемся сегодня. Причины появления французских слов в английском языке

Все началось именно с этого исторического персонажа. William I the Conqueror или по-французски Guillaume le Conquérant (ок. 1027/1028 — 9 сентября 1087) был племянником французского короля Генриха I (это тот, который женился на дочери Ярослава Мудрого, Анне Ярославне). Вильгельм носил титул герцога Нормандского.

Видимо, в один прекрасный день ему стало тесно в северной французской провинции, поэтому он заявил собственные претензии на английский престол. Понятное дело, в Англии и своих претендентов хватало с лихвой. Но Вильгельма это не остановило. Он заручился поддержкой своих баронов, собрал армию и флот и двинулся на Англию.

Знаменитая битва при Гастингсе стала переломным моментом в захвате Англии Вильгельмом. Англо-саксонская знать была вынуждена покориться ему и в 1066 году Вильгельм Завоеватель становится королем Англии.

Восшествие Вильгельма на английский трон имело огромные последствия для развития Англии. Он основал единое Английское королевство, создал армию и флот, начал строить каменные крепости (первой стал Тауэр).

Английский язык при нем обогатился многими сотнями французских слов, тем не менее, ещё триста лет считался «простонародным наречием» и среди знати не употреблялся. Вот то значимое событие, которое привело к тому, что французские семена «посеялись» в английском языке.

«Выкапываем» французские корни

Так как Вильгельм был герцогом Нормандии, то с собой он привел нормандское духовенство и дворянство. Они стали занимать важные государственные и церковные посты. Постепенно в английский язык стал входить нормандский диалект и смешиваться с ним. Так появился англо-нормандский язык, ставший государственным языком Англии и просуществовавший вплоть до XIV века!

За это время английский язык успел ассимилировать огромное количество французских слов и принять их как «родных».
Французские заимствования в английском языке

В романе Вальтера Скотта «Айвенго» очень интересно и увлекательно описан нормандский период в истории Англии. В книге говорится о том, как жили и вели себя люди в то время, о том, как простой народ не хотел принимать чужого языка и сохранял свою родную речь.

В английский язык из французского пришли, например, такие слова, как:

  • court, servant, guard, prince, vassal, government, serf, village (двор, слуга, охрана, принц, вассал, правительство, крепостной, деревня);
  • army, battle, banner, victory (войско, сражение, знамя, победа);
  • religion, chapel, prayer, to confess (религия, часовня, молитва, исповедоваться);
  • city, merchant (город, купец).

Деревенские жители сохраняли английские названия, тогда как горожане перенимали французские слова: butcher «мясник», mason «каменщик», tailor «портной».

К примеру, животные назывались английскими словами, но их мясо — французскими: beef «говядина», mutton «баранина», pork «свинина», veal «телятина».

Множество французских слов перекочевало в английский в сферу закона и правительства: chancellor — советник, country — страна, court — двор, crime — преступление, evidence — очевидность, government — правительство.

  • Слова из сферы церкви: abbot — аббат, монах, priest — священник, religion — религия, saint — святой
  • Слова из сферы культуры: art — искусство, dance — танец, танцевать, painting — живопись
  • Слова из военной сферы: army — армия, battle — битва, сражение, captain — капитан, enemy — враг, sergeant — сержант, soldier — солдат
  • Просто различные слова с французскими корнями: adventure — приключение, courage — смелость, dignity — достоинство, letter — письмо, буква, mirror — зеркало, regard — взгляд.

В Эпоху Возрождения французские слова в английский язык проникали через философскую и художественную литературу, поэзию и т. д.

Если учесть тот факт, что из 80 000 наиболее употребляемых английских слов 25 500 из них — французского происхождения, то можно сделать вывод что французские корни составляют почти третью часть в английском языке.

Надеемся, уважаемые читатели, что вам понравились наши лингвистические раскопки, и вы почерпнули для себя что-то новое! До новых встреч!

Если подробно рассмотреть родословные знаменитых людей, в частности звезд Голливуда, то, на удивление, обнаруживается, что многие звезды - знаменитости с русскими корнями. Своей частичной принадлежностью к нашему великому народу знаменитости с русскими корнями гордятся. Вупи Голдберг ни за что не распознать русскую женщину. Между тем, прабабушка Вупи по линии матери проживала в городе Одессе. Вупи Голдберг появилась на свет в одном из негритянских районов Нью-Йорка. Актриса, еще будучи девочкой, решила оставить фамилию матери - Голдберг - тем самым, демонстрируя свои еврейские (или русские) корни. Любимчик режиссера Мартина Скорсезе - Леонардо Ди Каприо - немного американец, немного итальянец, немного немец и, разумеется, немного с русскими корнями. Его бабушкой была некая Елизавета Смирнова, эмигрантка из советского союза. Когда она была маленькой девочкой, родители вместе с ней переехали жить в Германию. Уже когда Лео стал знаменитостью, он приглашал ее жить в Америке, но она отказалась. Актер видит свою русскую бабушку, когда приезжает в Германию.
Актрисе Лив Тайлер о русских корнях известно не так уж много. Бабушка Лив имела русские и индейские корни. Но актриса никогда не интересовалась, кто конкретно был из России - прабабушка или прадедушка. Но русские корни знаменитости дали о себе знать, ведь недаром же именно Тайлер исполнила роль Татьяны Лариной в голливудской экранизации «Евгения Онегина». Харрисон Форд наполовину ирландец, наполовину еврей из России. Его мать Дороти родилась уже в Америке, а вот ее большая еврейская семья приехала в Нью-Йорк в 1907 году из Минска. Настоящее имя Дороти Форд - Дора Нидельман. Еще в юности из чувства протеста девочка поменяла имя: ее раздражали еврейские традиции их семьи. Ее родители, соответственно бабушка и дедушка знаменитого актера, Анна Лифшуц и Гарри Нидельман - оба евреи из Минска - встретились уже в США. Гарри удалось устроиться на работу водителем трамвая в Бруклине, и вскоре молодые люди поженились. Харрисона Форда назвали именно в честь деда Гарри. Отвечая на вопрос о своих русско-еврейско-ирландских корнях, Харрисон Форд говорит: «Как человек я скорее ирландец. Как актер - я еврей». Имя от рождения актрисы - Вайнона Лаура Хоровитц, знакома всему миру как Вайнона Райдер . В действительности же ее фамилия - Томчина. Когда родители ее отца бежали из России, произошла неразбериха. Уже в Америке документы перепутали, и Томчины стали Хоровитцами. Актриса мечтает заняться составлением своего генеалогического древа, где все будет расписано от и до. Тогда она во всем разберется. Актриса Дженнифер Коннели появилась на свет и выросла в Нью-Йорке. Отец происходил из семей Ирландии и Норвегии, а родина матери - Россия и Польша. Дженнифер не любит разбираться со своими русскими корнями: по материнской линии у нее столько родственников, что, наверное, жизни не хватит для составления генеалогического древа.
Натали Портман родилась в Иерусалиме, а вот родители переехали в столицу Израиля из Кишинева. Когда Натали исполнилось три года, семья переехала в США: сначала в Вашингтон, затем в Коннектикут, а потом в Нью-Йорк. Голливудские актеры Майкл Дуглас и его отец Кирк тоже имеют русские корни. Настоящее имя Кирка - Иссур Даниелович-Демский. Его отец, соответственно дед Майкла, Хершел Даниелович, уехал из России, чтобы избежать службы в армии и участия в русско-японской войне. В чужой стране Даниеловичи решили американизироваться и поменяли имена: Хершел стал Харри, а Брина - Бертой. Сестры Кирка также «переименовались»: Пеша в Бетти, Тамара в Марион, Хаска в Иду, Зифра во Фритци, а Рейчел в Рут. Брат Калех выбрал себе имя Кэй. Иссуру родители дали имя Изадор, которое будущий Кирк Дуглас возненавидел. Свою фамилию Даниеловичи сменили на Демских. Исполнитель роли Эркюля Пуаро, Питер Устинов , родился в Лондоне в 1921 году в семье выходцев из России. Его первое выступление на сцене состоялось в 17-летнем возрасте. После этого Устинов стал широко известен в Великобритании и в мире своими режиссерскими и актерскими работами в кино, театре и на телевидении. В 1961 году он был удостоен «Оскара» за роль в фильме «Спартак». Мама Дэвида Духовны , Маргарет, родилась в шотландской семье, а отец, Амрам Духовный, - сын русских евреев, эмигрировавших в Нью-Йорк. По-русски Дэвид не говорит, но зато в совершенстве владеет ивритом. Тем не менее Дэвид очень любит русскую литературу, особенно Достоевского. «Просто его очень легко понять», - объясняет Духовны. Мать Шона Пенна из ирландской семьи, а отец - еврей русско-литовских кровей. Фамилия родителей отца Шона, Лео Пена, была Пинон, но после эмиграции в США они ее англизировали. В 1950-х годах имя Лео Пенна - актера и телережиссера, снявшего среди прочего несколько серий сериалов «Звездный путь» и «Коломбо», - попало в «черный» список комиссии по расследованию антиамериканской деятельности из-за подозрений в шпионаже в пользу Советского Союза. Но его вина так и не была доказана. Знаменитую киноактрису Гвинет Пэлтроу также можно отнести к «нашим», поскольку она происходит из еврейского рода Палтровичей, проживавших в Минске. Переехав в Америку, раввины немного изменили фамилию, чтобы полностью соответствовать приобретенному статусу - граждане Америки. Гвинет Пэлтроу помнит о своих корнях и с большим уважением отзывается о русском народе. Королевой Голливуда, не скрывавшей своих русских корней, была Натали Вуд . Под этим псевдонимом прославилась Наталья Николаевна Захаренко. Ее родители в годы революции сбежали из Харькова во Владивосток, затем в Китай. А оттуда в Сан-Франциско. Там в 1938 году родилась Наталья. Дочь русского инженера и дворянки начала сниматься с четырех лет. Фильмы с ее участием - «Вестсайдская история» (1961), «Большие гонки» (1965) - вошли в золотой фонд кино. Натали Вуд снискала славу самой красивой, скандальной и загадочной актрисы Голливуда. Она погибла в 1981 году. До сих пор непонятно, выбросилась ли актриса с яхты сама и утонула, или ее убили? Ведь жизнь Натали была застрахована на 13 млн. долларов, которые получил муж Роберт Вагнер. Робер Оссейн , один из прославленных актеров и режиссеров французского кино (Жофрей де Пейрак из киноэпопеи об Анжелике), родился уже во Франции и любит повторять, что он француз. На самом же деле Робер - сын уроженца Самарканда композитора Аминулы Гуссейнова и киевлянки Анны Мневской. Они уехали из России сразу после революции. Первой женой Робера Оссейна стала этническая славянка Марина Влади. И как бы он не открещивался от своих корней, сыновей своих назвал русскими именами Игорь и Петр. А любимыми лакомствами обожаемого всеми актера всегда были ржаной хлеб и соленые огурцы. Сильвестр Сталлоне родился в Нью-Йорке. Его отец, парикмахер Фрэнк Сталлоне, приехал в Штаты из Сицилии, а мать - астролог Джеклин Сталлоне-Лейбофиш родилась в Одессе, в еврейской семье. Энергичная мама еще во время перестройки разыскивала в Украине родственников. Тогда помог сам генсек Михаил Горбачев. Уроженкой приморского города была прабабка звезды по материнской линии - наследница богатого рода Роза Лейбович. Актер говорит: «Я вдруг почувствовал, что во мне намного больше материнских, чем итальянских отцовских генов». Дедушка Ленни Кравитца со стороны отца (как, впрочем, и прадедушка) родился в Киеве, и его звали Лёня Кравец. Во время недавнего концерта в столице Украины (который Ленни попросил организовать специально, чтобы увидеть наконец своими глазами родину предков) певец спросил, есть ли в зале его однофамильцы. Людей с такой фамилией оказалось предостаточно!

Манюэля Вальса во Франции часто называют "левым Николя Саркози" - такой же волевой, энергичный, умеющий держать удар. Вместе с этим он человек со стратегическим складом ума, возможно, менее эмоциональный, чем предшественник Франсуа Олланда в Елисейском дворце.

Сближает их с бывшим президентом то, что оба - французы с иностранными корнями. Саркози с венгерскими, а Вальс - с каталонскими и итальянскими. Кстати, Саркози хорошо знает Вальса, высокого о нем мнения. Более того, став президентом и решив включить в состав своего первого правительственного кабинета не только правых, но и представителей других политических течений, Саркози предлагал Вальсу один из постов, но тот отказался, сохранив верность соцпартии (в отличие от Бернара Кушнера, принявшего тогда портфель министра иностранных дел).

Манюэль родился в 1962 году в Барселоне. Его отец известный испанский художник Ксавье Вальс, мать - из семьи итальянской интеллигенции, проживающей в Швейцарии.

В 20 лет в начале1980-х перебрался во Францию, где получил французское гражданство. Учился в Сорбонне на историческом факультете, позже овладевал технологиями массовых коммуникаций, что ему впоследствии здорово пригодилось. Примерно в то же время сблизился с социалистами, скажем там, правоцентристского толка, лидером которых считался экономист, а при президенте Франсуа Миттеране премьер-министр Мишель Рокар. В течение трех лет с 1988 по 1991 годы был у него специальным советником. Манюэль Вальс успел поработать и с другим премьером-социалистом - Лионелем Жоспеном, в администрации которого отвечал за внешнеполитические связи и работу с прессой.

После того, как в 2002 году Жоспен, тогда кандидат от Соцпартии на президентский пост, в первом туре выборов проиграл как Жаку Шираку, так и Жан-Мари Ле Пену, прошедшим во второй тур (тогда победил Жак Ширак), и объявил об уходе из политики, Манюэль Вальс занялся парламентской деятельностью. Он дважды избирался в Национальное собрание - в 2002 и в 2007 годах.; Был в течение 11 лет мэром города Эври, что в нескольких десятках километров от Парижа.

Принимал самое активное участие в битве Франсуа Олланда за Елисейский дворец. Используя навыки в области пиара, он оказал весьма эффективную помощь Олланду в качестве пресс-атташе его предвыборной кампании. В кабинете министров, который был сформирован после победы Франсуа Олланда в 2012 году, Манюэль Вальс получил один из самых ответственных портфелей - министра внутренних дел.

В этом качестве он проявил себя как инициативный и жесткий борец с преступностью, а также нелегальной иммиграцией. При нем число депортируемых из Франции нелегалов не то, чтобы уменьшилось, чего можно было ожидать от представителя левой партии, оно даже возросло. Более того, Вальс продолжил политику высылки цыган из стран Восточной Европы, чем ранее активно занимался Николя Саркози. Все это, с одной стороны, сильно раздражало некоторых либерально настроенных однопартийцев Манюэля Вальса, а с другой - способствовала росту его авторитета среди широких французских масс, в том числе и тех, кто традиционно голосует за правых.

Как считают некоторые политологи, после достаточно аморфного стиля руководства теперь ужн экс-премьера Жан-Марка Эйро, Франсуа Олланд решил сделать ставку на динамичного, достаточно молодого (52 года ему исполнится в августе) и с крутым нравом политика. Правда, при этом президент сильно рискует: он может оказаться в тени Манюэля Вальса, который никогда не скрывал своих амбиций.

У Манюэля Вальса четверо детей от первой жены, с которой он развелся. В 2010 году он женился во второй раз. Его нынешняя супруга - известная французская скрипачка Анн Гравуа.

«Русский след» во Франции

Со времен королевы Анны Русской Франция не раз роднилась с Россией

В советские времена считали, что оптимальный срок пребывания нашего брата-журналиста за рубежом – это три года. Я проработал собственным корреспондентом «Правды» во Франции с сентября 1986 по декабрь 1999 года. Много путешествовал, стараясь получше узнать, чем дышит легендарный «средний» француз, «мсье Дюпон» не из книг и справочников, а, как говорится, вживую. С удовольствием познавал эту страну и ее народ и всегда пытался найти «русский след» - то общее, что связывает наши две нации, две цивилизации.

Во Франции, как правило, об этом говорить не любят, всячески подчеркивая принадлежность галлов и франков к древнеримским традициям и культуре. Это так: древняя Галлия действительно была частью Римской империи. И не так: я нередко встречал чисто славянские названия городов, деревень, улиц: Дом, Веселый, Тур… Я принялся изучать этот феномен и обнаружил, что еще в ХIХ веке московский историк Юрий Иванович Венелин доказывал, что во времена древних славян территория нынешней Финляндии, Балтии, Ленинградской и Псковской областей называлась Старой Франкией, а современная северная Франция носила имя Новой Франкии. Венелин утверждал: франки и русы – один народ, точнее, один род.

…Русский след во Франции глубок, как и французский - в России.

В одном из фешенебельных кварталов Парижа, в небольшом сквере у бульвара Сюше, названного так в честь одного из наполеоновских маршалов, стоит посеревший от дождей и автомобильной гари бюст Льва Николаевича Толстого. Летом здесь отдыхают в тени каштанов аккуратные старушки пенсионерки, а чернокожие няни из богатых домов скучают на солнце у роскошных колясок с младенцами. Вечером сюда лучше не соваться. Возле сквера собираются наркоманы и проститутки, точнее - «мужчины легкого поведения».

Каменный Толстой замер на своем постаменте, опустив голову. Чужой в чужом мире. Редко кто приходит сюда поклониться ему как писателю, хотя Лев Николаевич во Франции, где он подолгу жил и работал, признан и почитаем. Разве что кто-то из заезжих наших туристов подивится: надо же, Париж - и памятник русскому классику!

Любезные парижские гиды обычно объясняют, что во Франции интерес к русской литературе, ко всему русскому традиционен и велик. И в подтверждение сего приводят и памятник в сквере, названном именем Льва Толстого, и словечко «бистро», вошедшее в международный словарь благодаря нашим казакам еще со времен их победных биваков на Елисейских полях и Монмартре.

Непременно в наборе доказательств интереса ко всему русскому промелькнут слова «Распутин», «болшевик», «Болшой театр» - именно так, без мягкого знака, а далее - «Гагарин», «Горбачев», «матрешка», «борщ», «икра», «водка», «Калинка», «Катюша» и «перестройка».

Говоря об интересе французов к России, надо выделить в особую группу французскую интеллигенцию, интерес которой к русской культуре, в первую очередь дореволюционной, присущ традиционно. Не ошибусь, если скажу, что ближе всего ей Чехов. На французской сцене из сезона в сезон идут «Три сестры» и «Вишневый сад», «Дядя Ваня» и «Иванов». Сенсацией начала 1990-х годов стала постановка «Федры» Марины Цветаевой.

Конечно, среди тех, кто приходил смотреть «Федру», мало кто читал стихи русской поэтессы. По-французски они звучат неадекватно. Чтобы понимать русскую поэзию, особенно поэзию Серебряного века, все же необходимо знать русский язык. Может быть, именно поэтому бывший президент Жак Ширак, еще будучи студентом, переводил стихи Пушкина, что как-то не вяжется с обликом профессионального и достаточно жесткого политика.

Со странностями такого рода встречаешься здесь довольно часто. Так же, как с русскими корнями в, казалось бы, типичных французских семьях. Россия внесла в генофонд французской нации серьезный вклад. Нет-нет, да и мелькнут следы этого гена. «Хирург Татищев» - написано на табличке у подъезда одного из домов в районе Пасси, где селились после революции русские писатели и поэты. Здесь жили Бунин, Куприн, Мережковский, Гиппиус, Иванов, Шмелев, Цветаева...

«С вами говорит мадам Мусина-Пушкина»,- звонят мне из французского комитета по космическим исследованиям. «Да, я по происхождению русская»,- говорит дальняя родственница графов Орловых, известный французский советолог Элен Карер д"Анкос, избранная во французскую академию, основанную еще кардиналом Мазарини.

Со времен Анны Русской, жены Генриха I и впоследствии французской королевы, Франция не раз роднилась с Россией. Война 1812 года и оккупация Франции русскими войсками, где они стояли почти пять лет, в общей сложности немало этому способствовали. После 1917 года русская эмиграция во Францию приняла массовый характер, чему французские власти не препятствовали, учитывая тяжкую демографическую ситуацию, осложнившуюся в стране после Первой мировой войны.

Приток свежей крови, хлынувшей во Францию с первой волной послеоктябрьской эмиграции, был для стареющего галльского гена просто находкой.

Русские женщины, наследницы древних дворянских фамилий и вольных казаков, петербургских разночинцев и крепких на дело волжских купцов, принимали фамилии разорившихся д"Артаньянов и разбогатевших наследников санкюлотов.

Станичные атаманы женились на субтильных парижанках, о чем напоминают сейчас могилы на русских кладбищах в Ницце и Сен-Женевьев дю Буа. Их дети, как правило, если и говорили по-русски, то уже с акцентом. Внуки же были русскими только по крови, по деду-бабке, и языка нашего уже не понимали совсем.

Бывает, однако, и так, как у Анри Труайя. Этот академик, живой классик современной французской литературы, по происхождению - Тарасов. Он попал во Францию ребенком, и на русском языке никогда не писал. Но настолько, видно, силен русский ген, что Труайя признается: «Когда я читаю переводы своих романов на русский язык, понимаю, что я русский писатель».

Русскую женщину любил великий Анри Матисс. На русской был женат классик французской современной живописи Фернан Леже. Да мало ли! В доме одного французского миллиардера хозяйка, дама уже в возрасте, неожиданно сказала мне на чистом русском языке: «Я русская, и до сих пор люблю бывать в Петербурге».

Я спросил ее, почему столь охотно французы женятся на русских.

Это не правило,- ответила она, подумав.- Но больше всего, пожалуй, потому, что русские женщины умеют быть верными и в любви, и в дружбе и никогда не бросят супруга в беде.

Русские имена пестрят в справочниках «Кто есть кто во французской науке». Русские корни - у сотен французских художников и музыкантов. Балет Франции немыслим без российских балетмейстеров и танцоров Дягилева, Павловой, Лифаря, Нижинского, Нуриева, Кшесинской, Преображенской.

И все же, как бы мы ни тешили свое национальное тщеславие нашей кровной сопричастностью французской культуре, культура эта принадлежит Франции и тем, кто, начав ей служить, принял гражданство последней. Они уже французы, даже без анкетного уточнения «русского происхождения».

Набор представлений о русских и России у среднего француза, как правило, небогат. Более того, на Западе о русских и России вообще судят чаще всего по набору устоявшихся стереотипов.

Неподалеку от Елисейских полей, в небольшом переулке, стоят на тротуаре два молодца в бурках и хромовых сапогах, в вышитых шелковых косоворотках и с нагайками в руках.

То ли казаки, то ли разбойники с большой дороги - только ножа в зубах не хватает. Когда-то, во времена Пушкина и даже Льва Толстого, так представляли в России чеченцев и черкесов с Северного Кавказа. После Октябрьской революции именно так на Западе принялись изображать самих русских. И стереотип этот, надо признать, устоялся. Вот и выходят вечером на работу в своих бурках не то зазывалы, не то швейцары модного здесь русского кабаре «Распутин».

Я бы не рискнул пойти туда на свою зарплату собкора, потому что с ней здесь можно расстаться за один вечер, если просто скромно вдвоем-втроем поужинать. Неслучайно над князем Юсуповым, который жил в Париже далеко не роскошно, подшучивали, что, хоть ему и удалось убить настоящего Распутина, кабаре «Распутин» ему не одолеть. И для моих состоятельных французских друзей русская кухня «Распутина» оказалась не по карману, а меня пригласили «на представление и шампанское», что было равнозначно совету предварительно поужинать дома. Совету я внял, но приглашение с благодарностью принял, хотя и знал, что в «Распутине», как и в любом другом «русском» заведении, «русскости» и исконно русского духа нет, а есть лишь «амбьянс», специфическая атмосфера «а-ля рюс».

Что это такое и чего в таких заведениях ищут французы, равно как и немцы, и арабы, и англичане? Думаю, того, чего самим им не дано. А именно - эдакого легендарного русского загула до утра, забубённого застолья с ведрами шампанского, которое пьют по-гусарски из дамских туфелек и с водкой стаканами, с цыганами, со страданиями под «Очи черные» и захлебывающимся весельем под «Калинку-малинку» и «Казачок».

Расчетливый и знающий цену каждому сантиму француз никогда не мог понять, как это можно просадить с цыганами целое состояние за один вечер.

А о том, как это делается, во Франции знали и от тех, кто состоял на службе у царей российских в Петербурге и Москве, и по личным наблюдениям за заезжими богатыми русскими в Париже и в Ницце, где существовал зимний филиал двора Романовых, и по истории Лазурного берега, где от Марселя до Монте-Карло гуляла вся русская знать наравне с купцами-миллионерами. Средний француз никогда этого не понимал и не одобрял, но все же пришел к выводу, что в этом все-таки что-то есть, и хотя бы раз в жизни надо кутнуть «а-ля рюс», ибо такого рода психологическая разрядка, видимо, вполне оправданное капиталовложение.

Красные стены, ковры, красные бутафорские резные окна с наличниками, откуда выглядывают нарисованные на фоне ночного неба маковки русских церквей, больше, правда, напоминающих минареты. Старый русский художник, работавший здесь над интерьером, видимо, и сам понимал, что соцреализма от него никто не ждет, и потому больше старался создать этакий русско-цыганский покров таинственности, загадочности и чувственности, что, по западным понятиям, и составляет русскую душу. Ну а чтобы уж не было никакого сомнения, то там, то здесь в «Распутине» вмонтированы двуглавые орлы.

Эх, - неожиданно слышу русскую речь рядом. - За такую зарплату - и вкалывать каждый вечер! (Мать-перемать...)

Кто это? - спрашиваю у своих приятелей.

Да так, - отвечают они, явно не желая вдаваться в детали.- Ножи швыряет. Увидишь потом.

Нецензурную руладу прерывает балалаечно-гитарный разлив. «Русский» оркестр - целый интернационал, объясняют мне, от французов и бельгийцев до румын и поляков - но зато все, как один, в косоворотках и сапогах по колено, ходят от стола к столу. И первая скрипка по-одесски игриво пиликает «семь сорок». Все смешалось.

Ножи старик-матерщинник швыряет лихо. Со стола ему кидают ассигнацию, и он подхватывает ее на лету, плевком приклеивая к доске. Потом берет нож в зубы и запрокидывает голову. Резкий наклон головы - нож летит по воздуху, пришпиливает сотенную к деревянному щиту. Это из серии «русские народные забавы».

Русское для западноевропейца должно не только быть таинственным, но и приводить его в состояние тихого ужаса. Не поэтому ли тот аттракцион, что мы называем у себя «американскими горками», здесь проходит как «горки русские»? А игра со смертью с помощью одного патрона в барабане револьвера, которая, говорят, была в ходу у американцев во Вьетнаме, именуется «русской рулеткой». Так что русский с ножом в зубах в «Распутине» - это неизбежно. Это - законы рынка.

Здесь хор имени Пятницкого не поймут. Эдуард Хиль попел пару вечеров в «Распутине», но аплодисментов не сорвал – в контракте ему отказали. Тут нужны Рубашкин, Ребров -русское с иностранным акцентом. На Западе, и Франция тут не исключение, лубочно-матрешечная Россия с элементами советской символики культивируется, как бездуховный, но легко воспринимаемый китч с элементами ретро. Настоящая Россия, ни дореволюционная, ни советская, ни постсоветская, не имеют с этим ничего общего. И мало кому во Франции приходит в голову начать изучать ее, что называется, от корня.

Беседы с одной из «бессмертных» Академии Франции

Я поднимаюсь на самый верхний этаж старинного дома с ротондой на рю Ренуар, в котором живет Элен Каррер д’Анкос (на фото). Прежде не особенно интересуясь ее биографией, я считал, что она - француженка. И только уже потом узнал, что имя ее напрямую связано с Россией не только в силу ее занятий советологией.

Ее книги – «Разваливающаяся империя», «Ленин, революция и власть», «Десталинизация начинается», «Русское несчастье», «Слава наций», «Победоносная Россия» принесли ей славу крупнейшего советолога не только во Франции, но и далеко за ее пределами. В ноябре 1991 года Элен Каррер д’Анкос получила высшее для французского ученого и литератора признание - ее избрали во французскую Академию. Она заняла кресло, в котором до нее сидели Корнель, а затем Виктор Гюго. В приветственной речи академик Мишель Дрюон сказал: «Советологов много. Но Вас отличает от других Ваше личностное отношение и любовь, совмещенная с неимоверной жалостью к тому народу, которого судьба обрекла на «русское несчастье».

На шпаге академика, которую специально для нее создал француз грузинского происхождения мастер Горджи, есть такие символы: Андреевский флаг, Георгий Победоносец, поражающий дракона, золотое руно и галльский петух.

Это символы России, Грузии и Франции.

Линия матери Элен Каррер д’Анкос восходит к графам Паниным - от Никиты Панина, ближайшего советника Екатерины II, до Софьи Паниной, единственной женщины в правительстве Керенского, министра по делам народного образования. Золотое руно на ее шпаге - дань памяти отца, по происхождению грузина. Среди ее предков - по ее собственному утверждению, что некоторые ее родовитые соплеменники отрицают - граф Алексей Орлов и его брат Григорий, фаворит Екатерины II и президент Российской Академии.

Бабушка Элен Каррер д"Анкос переводила в России на русский язык романы Жорж Санд. Могла ли она подумать, что ее внучка станет действительным членом французской Академии, той самой, где прозванные «бессмертными» академики со времен кардинала Мазарини, творят великое таинство: раз в 60 лет издают академический словарь французского языка! И уж, конечно, никому не могло в голову придти до революции, что в академики эту русскую аристократку будет принимать секретарь французской академии Морис Дрюон, автор знаменитой серии исторических романов «Проклятые короли», по происхождению тоже русский. А шпагу академика вручит ей Анри Труайя, признанный классик французской литературы, урожденный Лев Тарасов. И еще пошутит при этом: «Наших тут, кажется, уже многовато».

У нее очень живые глаза. Улыбка не покидает уголки ее рта. Она вся в делах; ожидает приезда своего внука, и день рождения все будут праздновать здесь, у нее, признанной главы семьи. При всем при том Елена Георгиевна - так она разрешила мне себя называть - одета безукоризненно, в почти обязательный для француженок пиджак-«тайер» канареечного цвета.

Я задаю ей вопрос за вопросом, и она отвечает, даже еще не дослушав вопрос до конца, будто считывает мои мысли:

- Вы - пожизненный член французской академии. Что это означает для вас? Работа? Должность? Символ статуса?

Каждый четверг, если только не путешествую, я работаю в академии. Можно было бы, конечно, просто приходить на собрание ее членов каждый четверг, где говорят о том, как пересмотреть академический словарь французского языка. Это, в общем, всего полтора часа работы в неделю. А можно работать в комиссиях, где идет основная работа над словарем, целый рабочий день. Я выбрала второе, потому что люблю языки и для меня это страшно интересно. И к тому же - чрезвычайно приятно.

Французская академия существует три с половиной века. В ней неизменно - 40 человек. Это своего рода замкнутый клуб. Критерий здесь гениально прост – «бессмертными» должны быть люди и талантливые, и порядочные одновременно. Приятно все-таки, согласитесь, оставаться до смерти в кампании порядочных людей.

- Скажите, кем Вы больше себя чувствуете - француженкой, русской? В вас есть и грузинская кровь. Что стало определяющим - кровь, гражданство, культура, образ жизни?

Родители воспитали меня, хотя и в Париже, но на русской почве. Мой отец был патриотом Грузии. Но он сам решил, что мне надо передать русскую культуру. Во мне поэтому две культуры, два языка. Конечно, и по гражданству, и по жизни я француженка. Но я себя чувствую как в своей стихии и в России, в русской культуре. С Грузией у меня более сложные отношения. Ведь я по-грузински не говорю.

- Как впервые состоялась ваша встреча с родиной предков?

Это было в 1955 году. Меня познакомили с сотрудником французского МИДа, который оказался внуком Плеханова. Во Франции никто не знал, кто такой вообще был Плеханов. А я знала. Однажды внук Плеханова предложил мне поехать в Россию в составе научной делегации. Я была тогда студенткой. В те времена мало кто ездил в Советский Союз, кроме, разве что, коммунистов. Меня встретили в России, скажем так, неласково. Вызвало подозрение, прежде всего, то, что я свободно говорю по-русски, а когда узнали, что я из семьи эмигрантов, то и вовсе ужаснулись. Приняли меня, наверное, за шпионку. Обидно было.

- Имена ваших предков тесно связаны с историей России. Есть ли у вас ностальгия по «памятным местам»?

Я очень люблю Россию. И я этого раньше даже не знала. Первый раз она меня напугала. Слишком много там было Советского Союза и очень мало - России. Но ностальгия была и тогда, и есть сейчас, хотя и своеобразная. Я люблю большие города. Санкт-Петербург, Москву. В Москве у меня множество всяких любимых закоулочков... Я не стремлюсь идти по следам своих предков. Скорее мои маршруты там определяет русская культура.

- Почему вы занялись именно советологией?

Меня интересовал не древний Рим, а мир, в котором я живу. Коммунизм в то время был на подъеме. И тогда все спорили о том, докатится ли коммунистическая революция до Западной Европы. Вот я и занялась коммунизмом, потому что по своему интеллектуальному складу предпочитаю смотреть в будущее. И мне хотелось понять законы его развития, и тем самым - срок его жизни.

- Что вы считаете отправной точкой в ваших трудах о Советском Союзе?

ХХ съезд КПСС. Это было, как шок. Приоткрылась завеса, за которой я увидела перспективу. Я начала жадно читать. В том числе и русскую художественную литературу.

- Советских авторов?

Живших в СССР. Потрясли меня «Доктор Живаго» Пастернака и «Матренин двор» Солженицына. Я вдруг ощутила, что Россия жива, не убита.

- После того, как вы написали книгу «Разваливающаяся империя», вас стали называть Нострадамусом от советологии. Жизнь, увы, подтвердила ваш прогноз. А как встретили вашу книгу тогда, в 1978 году?

Разошлась она огромным тиражом. Но ее атаковали и справа, и слева. В газете «Фигаро» написали, что я работаю на КГБ, потому что «дезинформирую» западный мир. С другой стороны, коммунисты обвинили меня в том, что я работаю на ЦРУ, потому что «клевещу» на СССР. Ну, и, наконец, некоторые либеральные критики заявили, что я просто сумасшедшая, потому что никакого национального вопроса в СССР по их мнению просто не было. И даже когда началась перестройка, наметились центробежные тенденции, меня все еще спрашивали, ну где же ваши бунтующие мусульмане, малые народы? Сейчас таких вопросов уже не задают.

Почему я пришла к этой книге? С моей первой диссертации, посвященной Бухаре в Российской империи и в первые годы Советской системы, меня волнует главный вопрос: что такое Россия, где она начинается и где кончается? На чем это все построено? Начав с взаимоотношений между православными и мусульманскими народами в России, я сейчас к этому возвращаюсь, пытаюсь понять, куда пойдет дальше развитие отделившихся республик, как будут складываться их отношения с Россией, что станется с ней самой.

- Вы ищете ответ на то, кто мы - европейцы, азиаты, скифы, как говорил Блок, евразийцы?

Я хочу понять, каков исторический интерес России. Она не может ориентироваться исключительно на европейский континент. Большей своей частью она расположена в Азии. И, потому, скорее всего ее будущее развитие определит ее двуконтинентальность. И не только я так думаю. Я встречалась с Назарбаевым. Он - умница. И мы с ним долго говорили. Важно, что он все же желает жить с Россией, а не без нее. И в этом я вижу какое-то окошко в будущее.

- Вы предрекли развал СССР за 13 лет до того, как это случилось. Вы действительно думали тогда, что это близкая реальность?

Я не думала, что это будет так быстро, скажу честно. Мне казалось, что СССР просуществует до конца века. Но не одна я задумывалась о непрочности Советского Союза. И Амальрик написал книгу под названием «Доживет ли СССР до 1984 года?» Он ошибся всего на 7 лет.

В этих предсказаниях нет чуда. Есть анализ. Когда я только начинала изучать всю эту проблематику, документов в руках у меня было мало. Но я обратилась к истории Второй мировой войны. Там был уже какой-то момент развала. Но гитлеровская политика и свирепость, то, что фашисты повели себя на оккупированных территориях, как дикари... Может быть, это и спасло тогда Союз. Ведь на Украине многие поначалу их встретили хлебом-солью. Да и взаимоотношения других народов с немцами тоже заставляли меня задумываться о том, что «единство советского народа», о котором так уверенно писала всегда ваша печать - это вовсе не аксиома.

И Ленин, и Сталин осуществили все это деление на национальные районы, области и республики настолько произвольно, что было с самого начала ясно многим - придет время, когда люди начнут это оспаривать.

- Мог ли, по вашему, Горбачев удержать Союз от распада? И хотел ли он его сохранить? Как вы вообще относитесь к Горбачеву?

Поначалу Горбачев мне понравился. Мне казалось, что он начинает мирную реорганизацию Союза. Горбачев не хотел его ликвидировать. Я и сама не считала, что СССР необходимо было, скажем так, распустить. И, когда надо было двигаться к такой реорганизации, Горбачев начал пропускать момент за моментом. Примерно с 1989 года он, видимо, уже перестал что-либо понимать и считал, что надо просто удержать Союз, а в результате упустил момент, когда его все-таки можно было спасти. Из-за его упрямства в значительной мере ничего из этого не вышло.

В общем, в один прекрасный день я поняла, что он - человек конченый. И надо смотреть в другую сторону. Я не могу, говоря о нем, оперировать категориями «люблю» или «не люблю». Но я могу доказать, что он не тот человек, которым люди на Западе хотят его видеть. У меня, поймите, нет никакой личной оппозиции к Горбачеву. Я рассматриваю его как историк. И именно поэтому считаю, что нам всем еще придется многое пересмотреть. Многое неясно мне, кстати, и в истории путча. В том числе и позиция Ельцина. После путча Горбачев себя вел не лучшим образом. Он упустил момент, когда нужно было себя вести, как великому политику. И как интеллигентному человеку. Он держался за власть, когда от нее надо было с достоинством отказаться. И, если бы он именно так и поступил, в истории осталась бы о нем совершенно иная память. Ему надо вообще было либо вовремя уйти, либо быть более тонким политиком и сделать вид, что он уходит. Он не сделал ни того, ни другого. Сидел, как дурак, и говорил - нет, я не уйду. А затем это... То, что турки называют «базарлык». Эти разговоры о том, какую ему оставят машину, дачу. Неэлегантно это. Ельцин тоже тут повел себя не лучшим образом. В общем, оба они оказались не на высоте.

Когда-нибудь подлинная история Горбачева будет написана. Пока рано. Надо смотреть архивные документы, анализировать все заново. То, что публикуют сейчас - это либо сплошная горбимания, либо ненависть к нему. Объективности нет.

- В своей книге «Слава наций» вы пришли к достаточно парадоксальному выводу, когда написали, что только развал СССР, если он произойдет, поможет входящим в него республикам понять сложившуюся у них историческую общность с Россией.

В этой книге я писала, что Россия и другие нации уже не могли далее жить вместе в рамках прежнего Союза, в условиях жесткого централизма. Перемены были неизбежны. Но я не считаю, тем не менее, что Беловежская пуща ознаменовала собой конец процесса. История никогда не заканчивается таким образом. Я не скажу, что Союз возродится. Но в будущем, пусть не все бывшие республики, но часть их придут к новому альянсу. Здесь, конечно многое определит то, какую роль сыграет Украина. Куда пойдет Казахстан. Особенно Украина. Есть на Западе силы, подталкивающие ее к окончательному разрыву с Россией. Украину воспринимают, как европейское государство. Россию же продолжают воспринимать, как государство азиатское. И при этом Запад не понимает, что разрыв Украины с Россией был бы огромной трагедией не только для России, но и для всей Европы. Я согласна с Солженицыным. Все возможно для России, кроме разрыва с Украиной и Белоруссией. Россия без Украины - это историческая трагедия.

- В одной из своих последних книг, «Победоносная Россия», вы говорите о России будущего, о ее возрождении, как великой державы. Что питает эти Ваши надежды? Какой Вы видите будущую Россию?

Россия - это историческое государство и историческая нация одновременно. Есть нации, которые, достигнув своего предела, распадаются на маленькие страны. У России, видимо, другая судьба. У нее огромные территории и богатства, хотя их пока и не могут рационально использовать. Различные народы, живущие в составе России, исторически объединены. Общая судьба их связывает много веков. И, хотя народ долго подвергали идеологической обработке, люди на родине моих предков нормальные. На Западе это не всегда понимают.

Нельзя абсолютизировать понятия и мыслить стереотипами. Я верю в будущее России и ее народ, который единственно и может возродить ее величие. Для этого у России есть все возможности. Без нее не будет европейского континента.

В конце XIX века Россия показала огромный динамизм. Ее развитие было изумительным. Этого никто не ожидал. Это показало, какой гигантский потенциал есть у русского народа. Страна - великая.

Мы не раз затем встречались и говорили с Элен Каррер д’Анкос. Она во многом оказалась права, предсказав почти все основные этапы развития России после 1991 года. Не зря ее прозвали Нострадамусом...

Владимир Большаков.

Работал в еженедельнике «За рубежом», журнале «Смена», газете «Комсомольская правда», был собственным корреспондентом газеты «Правда» в Австралии, Новой Зеландии и Океании, затем – собкором «Правды» во Франции, главным редактором журнала «Финансовый контроль».

В настоящее время - шеф-редактор информационного агентства «Финансовый контроль – новости».

Братья Михаил и Алексей Грабары – французы, которые принадлежат к поколению русских эмигрантов, родившихся и выросших за рубежом. Их род, вопреки расхожему мнению, не имеет связи с родом известного художника Игоря Грабаря, зато может похвастать немалым количеством академиков по отцовской линии и аристократов – по материнской. В родстве оказались и с родом Пушкиных, правда, не напрямую, а по линии Гончаровых, а также и с родом Чуковских, к которым принадлежал всем известный поэт Корней Иванович Чуковский. Сегодня младший брат Алексей Грабар проводит почти половину своего времени в России – здесь его держат дела основанной им компании частной авиации «Аволюс». Старший брат Михаил в основном проживает в Париже. Он известный специалист по России и преподает в Университете Верхней Бретани.

Михаил Грабар

» Какова история отъезда вашей семьи из России?

Мой дедушка, Андрей Николаевич Грабар, в 20-х годах, сразу после Гражданской войны, эмигрировал из России. Его брат Петр воевал в белом движении и был эвакуирован в Скандинавию. Позднее он стал директором одного отдела Пастеровского Института, но сначала ему, как дворянину, полагалось стать офицером. А моему дедушке сразу прочили карьеру академика. Предполагалось, что он станет в России профессором – так и получилось, но только во Франции. А уехал он вместе с родителями в Болгарию, где их приютил генерал Иванов, который был очень известный человек и министр обороны Болгарии, к тому же русофил. Он открыл собственный дом для русских иммигрантов. Дедушка жил у него с родителями и влюбился в дочку генерала – она стала нашей бабушкой. Более того, он написал брату Петру о том, как в Болгарии чудесно. Тот приехал и влюбился в сестру бабушки и тоже на ней женился.

» Как же складывалась судьба вашей семьи по отцовской линии?

В этой семейной ветви очень сильны академические традиции. Дедушка был известным профессором-византологом. Из Болгарии через Страсбург семья переехала в Париж. Дедушка сначала преподавал русский язык в Страсбургском университете, затем перешел на кафедру истории искусства. Потом его пригласили в Париж в престижный Коллеж де Франс и скоро он стал академиком.

Он поддерживал отношения с академиками Лихачевым и Лазаревым. У дедушки было два сына – Олег, профессор, крупнейший историк искусства, и младший –
Николай, мой отец, который отошел от науки и стал бизнесменом: открыл туристическое агентство. Однако папа очень интересовался религией и привил этот интерес и нам.

» Вы хорошо говорите по-русски, практически без акцента. Вы изучали язык с детства?

Дед и бабушка говорили со мной по-русски, но потом я его совершенно забыл и с 8 до 12 лет не говорил по-русски вообще, говорил только по-французски. Но позднее заново стал учить родной язык и довел его до приличного уровня, чтобы было возможно писать научные работы и читать лекции.

» Какова история семьи по материнской линии?

Моя мама Наталья носила девичью фамилию Киселева, ее отец Евгений был инженером. В возрасте 17 лет он уехал во Францию. Будучи одаренным математически, он поступил в очень известное учебное заведение – Лионскую центральную школу инженеров. У него есть несколько патентов на изобретения, в том числе на «турбину-К», где «К» означает первую букву его фамилии. Ему предлагали уехать на работу в США, но он не решился. Дедушка развелся с женой Анастасией Дмитриевной, но у них была дочь Наталья Евгеньевна, которая стала нашей мамой. Дедушка был серьезным и угрюмым, а бабушка Вера была человеком легким. Ее отец был интересным человеком, профессором по фамилии Вергун. Он родился в Закарпатской Руси, входившей тогда в австрийскую Империю, в городе под названием Городок. Официально он был журналистом, работал в Австрии, поэтому бабушка родилась в Вене. Он был русским патриотом, панславистом, продвигал идею объединения славян и борьбы с немецкой идеей. Понятно, в Австрии это не приветствовалось, и он оказался в тюрьме. Немцы считали его шпионом. Он был красавцем, и в него влюблялось множество женщин. Женой его стала дама по фамилии Новосильцова. Эта семья принадлежала к роду столбовых дворян, которые состояли в родстве с Гончаровыми – теми самыми Гончаровыми, к которым принадлежала жена Александра Пушкина – Наталья Гончарова. То есть родство наше совсем не близкое.

» Кажется, вы состоите в родстве и с другим известным поэтом – Корнеем Ивановичем Чуковским?

Верно, двоюродная сестра бабушки Веры по материнской линии была замужем за сыном Корнея Чуковского Николаем.

» Вы родились от русских родителей. Считаете ли вы себя русским?

Да, в какой-то степени. Но, поскольку я вырос во Франции, то считаю себя и французом. А у меня еще и американский паспорт – когда бабушка уехала в Америку, моя мама получила образование в Колумбийском университете и вышла замуж за стопроцентного американца.

» Несмотря на то, что в вас течет русская кровь, во времена вашего детства и юности выехать в Россию было проблематично. Стал ли первый приезд в Россию для вас событием?

Когда открыли границу, где-то в 1985 году, мне было 20 лет. Я тогда изучал философию, и меня пригласили год поучиться в Москве. В то время я думал, что пойду по семейным стопам и буду ученым – предполагалось, что я буду специализироваться на истории философской и богословской мысли в России. Я, с одной стороны, увидел, что высокие идеи перестройки и гласности не до конца реализуются в России, а с другой – что на Западе до сих пор существует сильная русофобия, унаследованная с дней противостояния СССР и Запада. Я почувствовал себя своеобразным культурным мостом. Я понимал французский и американский менталитеты, но при этом обладал русскими корнями, был воспитан в православной традиции. Мои и Алексея предки были дворянами, офицерами, они строили Российскую империю, поэтому я чувствовал, что имею право защищать честь России. А предрассудков на Западе было море. Все разговоры сводились к русской мафии, которая существовала, это факт, но ведь жизнь целой страны к этому не сводилась!

» Чем вы занимаетесь сейчас?

Я преподаю русскую экономику, культуру и историю в Университете Верхней Бретани, живу в Париже. Я пошел по академической отцовской линии. Но я интересуюсь и реальным миром – для меня это политика и экономика. Потому и помогаю по некоторым вопросам младшему брату Алексею в бизнесе.

» Вы приезжаете в Россию. Какие ваши впечатления?

В России устаешь от «совковости», от непонятных правил, от ненадежности. Но есть замечательные достижения в науке и в спорте. Старая Европа устала, ей нужна новая энергия России, это стратегический союз. Европа с Россией должны что-то делать, чтобы, например, противостоять мощной экспансии Китая.

Алексей Грабар

» Алексей, вы работаете в области частной авиации – сначала в «Нетджет», а затем уже в своей собственной компании «Аволюс», которая успешно развивается в России. Какие у вас были ощущения от работы в России?

Я долго жил в России – был представителем многих западных компаний в Москве, например, «Еврокоптера», мы продавали первые аэробусы «Аэрофлоту». Мне было 27 лет, везде приходилось ездить с водителем и охранником – времена были суровые. Позднее я сделал МБА во Франции и тогда посмотрел на ситуацию в России другими глазами. Мне стало интересно, как в России создать свою компанию, родить идею и развить ее способен далеко не каждый. В России много молодых людей, они рисковые, их энергия заразительна!

» Ощущаете ли вы себя русским или французом?

Когда я жил во Франции, то думал, что я все-таки русский. А когда приехал первый раз в двадцать с небольшим работать в Россию, то понял бесповоротно: я француз. Сколько раз я говорил себе: все, больше не буду работать в этой стране, не вернусь в Россию, здесь слишком тяжело, я устал от российского менталитета, но энергия этой страны и ее возможности сильнее временного раздражения.